«Следствие продолжается»

Извращенца задержали на пятом эпизоде. На этот раз он изменил тактику поиска жертвы. Во всех предыдущих случаях он уводил ребенка из дворов или улиц. Пятая девочка уже заходила в подъезд, и Бровкин, который шел следом, бросился за ней. Десятилетняя Зоя Н. почувствовала неладное и поспешила наверх по лестнице. Маньяк не отставал. Между восьмым и девятым этажами он настиг жертву.

Бровкину удалось повалить девочку. Но жертва чувствовала себя уверенней в знакомой обстановке. Как только извращенец ослабил хватку, она стала звать на помощь. Дожидаться проблем маньяк не захотел. Он бросился вниз по лестнице, а девочка побежала к себе домой. Увидев, в каком она состоянии, находившаяся в квартире бабушка Зои позвонила в милицию. Патруль ОВД района «Хорошево-Мневники» уточнил приметы подозреваемого и выехал на место происшествия. А спустя еще несколько минут Бровкин был задержан. Далеко уйти он не успел, его взяли недалеко от дома, в подъезде которого он напал на Зою...

- Три судимости, и каждая - по специфической статье, - говорит Андрей Супруненко. - Такие, как Бровкин, на зоне - изгои. Их «опускают» в тот же день, как они прибывают с этапом. В среде уголовников насильники, а уж тем более педофилы, самая презираемая группа. Выжить в таких условиях можно только в том случае, если они сотрудничают с администрацией, другими словами, становятся «наседками». Бровкин, скорее всего, сохранил себе жизнь именно так. Сохранил, чтобы искалечить ее другим - маленьким, ни в чем не повинным детишкам. Родные девочек и мальчиков, которые оказались жертвами маньяка, корили себя в невнимательности, легкомыслии. Я понимаю их чувства, но не стал бы посыпать голову пеплом. Кому могло прийти в голову, что извращенец будет действовать так дерзко, так нагло? И потом, уследить за детьми очень трудно, почти невозможно постоянно держать их в поле зрения. Впрочем, именно этими обстоятельствами и пользовался маньяк.

В 2005 году суд приговорил педофила к двадцати пяти годам лишения свободы. Учитывая, что Бровкину сейчас пятьдесят два года, вряд ли он теперь когда-нибудь окажется на свободе. Видимо, даже у нашей гуманной Фемиды терпение закончилось.