«Москва бандитская 2»

Заключенные «кубом» называют один миллилитр жидкого наркотического вещества, а слово «дербануть» означает разделить дозу между заключенными.

Относительно причин своего ареста Цируль также придерживался оригинальной версии. Он считал, что в тюрьму его упрятал... Япончик. По словам Захарова, Иваньков должен был приехать в Москву осенью на сходняк (напомню, что события происходили до задержания Иванькова в Нью-Йорке), затем побывать в Турции. Но ни там, ни в Москве Иваньков не появился. Цируль прозрачно намекал, что к Япончику у братвы есть вопросы и тот не торопится на них ответить. Захаров загадочно упоминал о покушении на Япончика - взрыве его автомобиля, и сожалел о том, что в результате пострадал ни в чем не повинный сын Иванькова. «Японец никому не нужен, - ворчал Цируль во время обыска себе под нос, - ни американцам, ни нашим, жидкий оказался...» А иногда добавлял, обращаясь уже непосредственно к следователям: «Неужели вам денег столько дали, что я не откуплюсь?»

Захаров был скуп на оценки, лишь иногда давал лаконичные характеристики: «Бархошка не вор никакой. Он наркотики возил, нам помогал, но никогда не продавал. Я точно знаю». Затем вздыхал и затягивал «песню»: «Мы люди больные, нас лечить нужно. В других государствах так и делают, а у нас страна такая - некогда этим заниматься, все время несчастья. Поэтому и вам приходится действовать по-другому - работать, искать, ловить, - проповедовал он оперативникам, - но я не в обиде, понимаю»

Или такая оценка известных людей: «Роспись для меня не вор. Это для вас - вор, а для меня нет. Сибиряк выбрал себе сам судьбу трудную. Жуть! Я-то старый человек, знаю, на что он идет...»

Напрасно Захаров обижался на «подброшенные» наркотики. В камере они появились потому, что Цируль сидел на игле давно и без зелья жить не мог - начинал болеть. Свидетельство тому - протоколы прослушивания телефонных переговоров, которые он вел с подельником Хуриевым. Желая приобрести наркотик, Цируль позвонил Хуриеву и попросил 10 граммов.